Медведев и пустота

Кресло под российским премьером Дмитрием Медведевым пытались расшатать давно. Но при первых же сомнениях в прочности его позиций в игру вступал президент Путин со своим тефлоновым рейтингом, демонстрируя особый характер их отношений.

Вдвоем на камеры они занимались спортом, пили чай, ездили на рыбалку. После появления документально-сатирического фильма Алексея Навального «Он вам не Димон» Путин свозил Медведева на землю Франца-Иосифа. В этот раз — не сработало. Похоже, прав оказался российский комментатор Александр Невзоров, предположивший, что на далекой полярной территории российский президент познакомил российского премьера с обитающим там белым пушным зверьком (в народе более известном под названием песец). Скорая отставка Медведева вряд ли возможна. Но фьючерсные ставки на кресло российского премьера уже делаются.

«Номер два»

В прошлом году досужие разговоры о смене российского премьера стали более интенсивными в контексте слухов о досрочных президентских выборах и некоей кардинальной перестройке власти.

Образ Дмитрия Медведева действительно тускнел. Из либерального интеллектуала, интересующегося гаджетами и социальными сетями, он постепенно превращался в постоянно спящего «айфоню». Телеоператорам нравилось ловить его с закрытыми глазами на официальных мероприятиях, редакторы это пропускали, возможно, просто чтобы разнообразить скучный видеоряд. Но и сам премьер будто специально рушил свой рейтинг неудачными высказываниями в неподходящих условиях. В мае прошлого года он произнес перед ждущими повышения своих оккупационных пенсий крымчанами свое знаменитое «денег нет, но вы держитесь там». В августе прошлого года Медведев посоветовал недовольным своими зарплатами учителям «как-то где-то подрабатывать». Наконец, в апреле этого года он почему-то решил дать ответ своему разоблачителю, российскому оппозиционеру Алексею Навальному в диалоге с работниками предприятия «Тамбовский бекон», причем сделал это не слишком умно, используя слова «компот», «муть» и «чушь всякая». В общем, получился «компот из тамбовского бекона».

Серьезных собственных опор у российских силовиков, в бизнесе и бюрократии у Медведева нет. Были люди, верившие в реальность его президентства и способность стать самостоятельным лидером. Они поплатились за свою веру, когда в 2011 году сделали ставку на второй президентский срок Медведева. Владимир Евтушенков лишился своей «Башнефти», Владислав Сурков с должности вице-премьера был сослан сначала в небытие, а затем частично реабилитирован на неблагодарной работе по государственному строительству на оккупированных грузинских и украинских территориях. На этом поприще Сурков растерял былой лоск и заметно похудел. У Медведева осталась верный ему пресс-секретарь, лояльный ему один из вице-премьеров — Аркадий Дворкович, некоторые старые друзья и спонсоры. Но этого недостаточно для самостоятельной политической роли.

Тем не менее, до последнего времени разговоры об уходе Медведева трудно было принимать всерьез. Медведев — максимально комфортный для Путина младший политический партнер, административно грамотный и безропотный. Он не мешает ни силовому, ни экономическому блоку правительства, которыми руководит разве что в качестве обеспечивающего процедуру бюрократа. Воля президента проходит через него к ключевым административным рычагам, не задерживаясь и не трансформируясь. Медведев, как герой культового романа Виктора Пелевина «Чапаев и Пустота», достиг мистической степени пустотности.

Появившийся в начале марта фильм Фонда борьбы с коррупцией Алексея Навального «Он вам не Димон» ударил в некую важную точку, от которой зависит российская политика. Это первый случай такого эффекта многочисленных разоблачений Навального. Поначалу проблем не предвиделось. В фильме не было ничего нового для российских элит и самого Путина. Масштаб вскрытой собственности Медведева значителен, но не умопомрачителен. По российским меркам — даже скромный. Элиты озаботило больше то, кто разрешил и помог Навальному провести это расследование (нет сомнений, что он пользовался инсайдами и материалами из высоких кабинетов — опубликованы слишком подробные съемки охраняемых объектов), с какой целью и почему именно сейчас. Политически активную часть общества задел, наверное, «прокурорский ампир» быта Медведева, демонстрирующий, что он никакая не «либеральная альтернатива», а сибаритствующий служитель политического режима, лишенный интеллектуальной и духовной элитарности.

После фильма Навального Медведеву не помогла даже эксклюзивная поездка с Путиным на самую северную российскую территорию — землю Франца-Иосифа. Последовал «Тамбовский бекон» и всероссийский марш против коррупции, организованный Навальным 26 апреля. Социологическая служба «Левада-центр» опубликовала результаты опросов, согласно которым за отставку премьера выступают 45% опрошенных, против — всего 33. При этом количество безусловно доверяющих Медведеву граждан России уменьшилось за последний год с 14 до 3%. Хотя «Левада-центр» объявлен в России иностранным агентом, Кремль пообещал проанализировать новую социологию.

КонтекстПоддерживает ли Путин Медведева?Bloomberg28.04.2017Дмитрий Медведев под прицелом путинцевLe Figaro11.02.2013Интервью с Сергеем БабуринымHaqqin.az29.12.2014Политическое небытие Медведева не за горамиThe Washington Times05.03.2013
Гонка стратегий

Ситуация изменилась. Не то чтобы Медведеву что-то угрожало прямо сейчас. Иными стали перспективы. Год назад в России началась «гонка стратегий». Путин обозначил свой интерес к экономической стратегии, с которой он шел бы на новый президентский срок. Задача была понятной: найти надежный рецепт обеспечения экономического роста выше среднемирового, который оценивается в среднесрочной перспективе примерно в 3%. Стратегическое отставание — это то, что действительно беспокоит российскую власть, причем больше, чем санкции и исчерпание национальных резервов. Денег в России все еще много, причем не только на счетах Минфина и Центробанка, но и в разных «кошельках» — полупрозрачных корпоративных структурах, владеющих от лица государства сырьевыми компаниями, приносящими валютную выручку. Но вот близкий к нулевому рост экономики на фоне стабильного, пусть и ограниченного мирового роста означает неуклонное сокращение российского влияния. Президент пожелал 4% роста при 4% инфляции. 4/4 — ключевой целевой показатель экономического успеха России, как и 70/70 (70% явки на грядущих президентских выборах при электоральном результате «главного кандидата» в 70%) — ключевой целевой показатель ее внутриполитического успеха.

На президентские выборы, кто бы ни стал «главным кандидатом», российская власть не может идти с констатацией, что свой звездный час Россия уже проскочила, не задержавшись на вершине, и дальше будет только хуже. Рассчитывать на «геополитические джекпоты» опасно, они могут обернуться «черными лебедями». Нужна надежная стратегия. Ее автор вполне мог бы рассчитывать на роль второго лица государства, то есть на пост премьерский или близкий ему по политическому весу.

В борьбу за разработку экономической стратегии нового президентского срока прошлой весной первым включился бывший министр финансов, все еще вхожий в кабинет президента Алексей Кудрин со своим Центром стратегических разработок. Столыпинский клуб, фронтменом которого является советник российского президента Сергей Глазьев, тут же начал творить альтернативу. Либеральные идеи Кудрина, предполагающие бюджетную консолидацию, комплексные реформы государственного аппарата и «снижение геополитической напряженности», столкнулись с идеями бюджетного стимулирования Глазьева без внутренних реформ при самоизоляции России. Спустя несколько месяцев в гонку стратегий включился Медведев. Президент создал для него Совет по стратегическому развитию и приоритетным проектам. Осенью произошло сближение Медведева и Кудрина, они даже начали встречаться для экономических дискуссий (впервые после личного конфликта, произошедшего в 2011 году). Идеи Кудрина трансформировались в более мягкий вариант. Прошлой осенью он объявил, что нашел рецепт 4%-го экономического роста даже без глубоких политических реформ.

Стратегирование Медведева свелось, в конечном счете, к публикации прошлой осенью от его имени статьи в ведущем российском экономическом издании «Вопросы экономики», которую он вряд ли писал и читал. Глазьев стал выражением пугающей «венесуэльской» альтернативы, доказывающей самим своим существованием во власти правильность подходов, которыми руководствуются нынешний либеральный экономический блок правительства и руководство Центробанка. Но и Кудрин не достиг своей стратегической вершины. В начале мая он объявил о завершении работы над предложениями по стратегии, но отказался от обнародования результатов, сославшись на необходимость личного ознакомления президента. Когда это произойдет — неизвестно. Скорее всего, Кремль, тем более правительство, сейчас мало озабочены стратегией Кудрина и чьей-либо еще, пока не приняты решения о новой конфигурации власти в контексте грядущих президентских выборов.

Стеклянный потолок

До последнего времени «казус Медведева» обсуждался, главным образом, в парадигме «первый или второй», то есть сохранит ли он пост премьера после президентских выборов — или же ему уготована более весомая политическая роль, будь то в результате повторной рокировки с Путиным или же в рамках измененной системы власти, в которой главные посты будут называться по-новому. У Медведева, разумеется, есть старые враги, главные из которых — чрезвычайно влиятельный глава «Роснефти» Игорь Сечин, и бюрократические конкуренты, не удовлетворенные своими нынешними постами, такие как председатель Госдумы Вячеслав Володин и тот же Алексей Кудрин. Все они были не прочь пошатать под Медведевым кресло. Возможно, кто-то из них помогает Навальному крушить рейтинг «Димона». В прошлом году время от времени возникали гипотетические разговоры о перемещении Медведева в кресло председателя Совета Федерации или главы Конституционного суда. Но теперь, когда кресло премьера действительно зашаталось, оказалось, что круг бенефициаров столь же размыт, сколь и личные перспективы Медведева.

Сейчас нет видимых причин для немедленной отставки премьера. Правы те, кто считает, что Путин не принимает решений под внешним давлением, даже если они диктуются политической логикой. Он не станет убирать Медведева только лишь потому, что по его политическому образу был нанесен слишком сильный удар неким Навальным или рукою Навального, имя которого даже запрещалось произносить в кремлевских СМИ. Тем более, что для этого нет непосредственных политических причин. Гнев москвичей быстро переключился с премьера на мэра столицы Сергея Собянина, запустившего спорную программу реновации жилищного фонда. Рубль удерживает позиции. Выборы еще через год. Новый политический сезон начнется осенью, после отпусков. Смысла снимать премьера, пока Путин не решил окончательно, идет ли он на выборы, и если да, то с какой идеей, — нет.

Другое дело перспектива. В российских элитах созревает консенсус, что на посту премьера должен находиться не просто прозрачный проводник высшей власти, заполняющий пустоту многообещающим ничем, но кто-то действительно способный вытянуть страну из застоя, вести ее вперед. Путь наверх для Медведева, скорее всего, уже закрыт. Дальше — только в сторону и вниз. Досидеть до президентских выборов весной следующего года и затем получить почетный, но менее ответственный пост, может оказаться для него максимумом возможного.

Избиратели премьера

Вопрос о кандидатуре следующего премьера тонет в политической и экономической неопределенности. Российская власть устроена так, что различные ее сегменты достаточно изолированы. Они не взаимозаменяемы и не могут по отдельности претендовать на власть во всей ее полноте. За макроэкономические показатели и финансы отвечают так называемые системные либералы (сислибы), обучавшиеся в престижных западных вузах и унаследованные Владимиром Путиным со времен Бориса Ельцина. Их, как кажется, никто не любит, но они незаменимы со своим умением управлять бюджетом и финансами. С другой стороны — силовой аппарат, требующий денег. Если им отдать российскую экономику, она рухнет. Но если сислибам поручить руководить силовыми ведомствами, вполне может рухнуть вертикаль власти. В свою очередь, группа силовиков распадается на внутренний аппарат безопасности (который в «тучные» времена служил альтернативным механизмом управления экономикой, но сейчас все более вынужден искать бюджетный вариант работы по прямому назначению); военных, еще недавно приносивших все новые геополитические победы, но теперь превращающихся в дорогую игрушку; и оборонно-промышленное лобби, не только проедающее госбюджет, но и приносящее валютную выручку от торговли оружием.

Параллельно этой системе живут своей достаточно автономной жизнью государственные монополии и корпорации, обороты которых превышают объемы бюджета. Правительство может влиять на движение этих денег, но окончательные решения принимает президент. Корпорации (их руководители) способны влиять на административный аппарат, даже на силовые структуры, и формировать лобби во власти. При этом они конкурируют между собой как в собственно гражданском секторе, так и по линии «добыча углеводородов» (условно говоря, «Роснефть» во главе с Игорем Сечиным) — производство оружия (условно говоря, «Ростех» во главе с Сергеем Чемезовым). Под всем этим нагромождением интересов обитают региональные элиты, борющиеся за власть и влияние в своих субъектах федерации. Отношения между центром и регионами в некоторых случаях, таких как Чечня и Татарстан, критически важны для стабильности власти. Есть еще бюрократия. Она политически нема, но в ее среде обитают все прочие.

Все это можно наблюдать через сложную систему фильтров, которую образует весьма циничный креативный класс — СМИ, аналитические центры, различные общественные движения, — способный создавать не просто поток информации, но убедительную картину мира, не обязательно отражающую реальность. Раньше креативный класс получал деньги на реализацию различных политических проектов, в последнее время — он все больше придумывает эти проекты сам, «распиливая» выбитое финансирование.

Искажающий политический эффект деятельности российского креативного класса весьма высок. Когда денег в России было в избытке, казалось, что российская власть железобетонна. Теперь, когда денег стало не хватать, часто возникает ощущение, что российская система власти пошла вразнос. В реальности на манеже все те же: сислибы, силовики, руководители корпораций, региональные лидеры. Где-то высоко над ними по-прежнему парит Путин. И только вокруг Медведева сгустилась мгла. Ну, и денег стало меньше, в том числе на войну. Но этого может оказаться достаточно, чтобы где-то внутри российской власти начали созревать новые политические и экономические модели.

Как карта ляжет

Сегодня можно констатировать как факт, что в России возобновились разговоры о преемнике, подразумевающие, что Путин не обязательно пойдет еще на один срок. Эти разговоры отражают неуверенность элит и утрату целостности государственной идеологии. Но разговоры, скорее всего, останутся разговорами, пока российский президент не огласит своего решения хотя бы внутреннему кругу. Вряд ли это произойдет раньше осени.

Новый срок Путина по-прежнему считается базовым вариантом. Но сам факт разговоров является новым политическим сюжетом. Недавно лидер ЛДПР Владимир Жириновский в интервью телеканалу «Дождь» заявил, что осенью россиян может ждать сюрприз. По его словам, вопрос о преемнике зависит от неких 10 человек, и к декабрю они примут решение. Преемником точно не будет Медведев, но кто бы ни стал кандидатом власти, он наберет 70%. Не лишним будет заметить, что в прошлом году еще один старожил президентских выборов, лидер КПРФ Геннадий Зюганов, столь же уверенно прогнозировал досрочные выборы, но прогноз оказался ошибочным.

Никто ничего не знает наверняка. Даже того, где именно находится источник проблем Дмитрия Медведева — в столкновении интересов и личных амбиций или же в головах креативного класса, вываливающего свои опусы и образы через социальные сети и политические Telegram-каналы, плодящиеся в России, как грибы после дождя. Благодаря им можно уяснить, что кандидатами на пост премьера значатся глава «Сбербанка» Герман Греф, бывший телохранитель президента, «покоритель Крыма» и глава Тульской области Алексей Дюмин, руководитель президентской администрации Сергей Кириенко, председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко, министр экономики Максим Орешкин, вице-премьер по оборонной промышленности, космосу и освоению Арктики Дмитрий Рогозин, вице-премьер и полномочный представитель президента России в Дальневосточном федеральном округе Юрий Трутнев. Список открыт.

За каждой из названных персон — своя группа интересов или коалиция таких групп. Фамилии звучат все более отчетливо, и как-то стирается в памяти, что первоначально разговоры о новом российском премьере относились к ситуации после президентских выборов, которые состоятся не раньше марта следующего года. Но в условиях России, когда общество и даже элиты верят в басни о «киевской хунте» и «всемирном антироссийском заговоре», рожденные российским же креативным классом ради распила программ финансирования, сами разговоры о новом премьере могут формировать политическую реальность. Может быть, дни Медведева на посту премьера действительно стремительно истекают.

Путину необходимо избавить общество от ощущения застоя. Для этого нужна «свежая кровь» идей (повестка дня на следующий срок) и кадров. Исходя из этого, замена премьера может стать символом решения и первой, и второй проблемы.

Источник

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *