Почему проваливаются попытки Москвы добиться признания Запада?

Приход к власти в США администрации Дональда Трампа должен был стать большим благом для Кремля. Вместо этого он стал источником глубокого разочарования. Россия ожидала, что победа Трампа на выборах позволит Москве добиться давней цели — признания Вашингтоном в качестве равного игрока на мировой арене. Но успех опять ускользнул из рук российского руководства.

Более того, сейчас сложно себе представить, что США вообще смогут наладить с Россией конструктивные отношения в ближайшем будущем, учитывая ширящийся скандал вокруг связей избирательной кампании и администрации Трампа с российскими чиновниками, а также увольнения директора ФБР Джеймса Коми, занимавшегося расследованием этих связей.

Но даже до этого скандала переменчивый американский президент, судя по всему, не считал Россию дипломатическим приоритетом. В течение первых 100 дней своего президентства Трамп встретился с большим количеством иностранных лидеров, как в Вашингтоне, так и в «Южном Белом доме» — роскошном поместье Мар-а-Лаго. Но, что примечательно, среди них не было президента РФ Владимира Путина.

Все это очень далеко от «прагматичных и полных взаимного уважения отношений между равными», которые представляли себе в Кремле после победы Трампа на выборах. Сказать, что российское руководство чувствует себя ущемленным, было бы преуменьшением. Отсутствие у США интереса к России, по словам известного комментатора по внешней политики РФ Константина фон Эггерта, «это самое ужасное оскорбление для Москвы. Неприязнь — не проблема. Похвалы — пожалуйста. Но нет ничего, что Кремль ненавидел бы больше равнодушия».

Естественно, недавние события вокруг Трампа могут послужить Кремлю уроком. Хотя слова и действия Трампа не поддаются прогнозам или контролю, заносчивость России подлила масла в огонь скандала вокруг Белого дома, сделав контакты с РФ токсичными в глазах многих американских политических лидеров.

В частности, заносчивое и издевательское поведение министра иностранных дел РФ Сергея Лаврова относительно визита в Овальный кабинет после увольнения Трампом Коми было очередной ошибкой Москвы. Все это, в дополнение к ситуации с фотографом ТАСС и без нужды провокационной риторике Лаврова, было одним из ключевых факторов, вызвавших в Вашингтоне возмущение, вылившееся в назначение независимого следователя.

ВКонтекстЛавров в Белом домеCounterPunch16.05.2017Сергей Лавров в Овальном кабинетеBloomberg12.05.2017Трамп напомнил Москве об «ужасных убийствах» в СирииReuters11.05.2017Непотопляемый рупор РоссииYle04.05.2017изит Лаврова в Белый дом произошел по непосредственной просьбе Путина. Если бы Россия не стала публиковать фотографии, а Лавров потрудился бы держать в узде свое самодовольство, Белому дому, возможно, удалось бы не дать этому скандалу выйти из под контроля.

То, что Россия слишком далеко зашла с Трампом, частично объясняется историческими факторами. На протяжении столетий Россия жаждала, чтобы западные державы начали относиться к ней как к равной. Но терзающие Россию комплексы заставляют ее выбирать совершенно неверные методы для достижения этой цели.

Со времен Великого княжества Московского российские правители стояли во главе огромной, но относительно отсталой империи. Несмотря на все попытки, им удавалось добиться лишь частичного признания места их владений в европейском порядке, заставляя их постоянно пытаться «догнать Запад».

Существует мнение, что российская история является процессом адаптации (относительной) отсталости и мнимых внешних угроз. Исторически данное глубокое ощущение отсталости относительно «развитого Запада», похоже, было и остается одним из ключевых элементов российского самопонимания.

В огромной, экономически бедной и малонаселенной стране с протяженными границами, которые трудно оборонять, это чувство неуверенности и уязвимости росло и неизбежно привело, на протяжении последних пяти веков, к установлению практики мобилизации всех имеющихся в наличии ресурсов для противодействия (реальным или воображаемым) внешним угрозам.

Этот специфичный способ мобилизации экономики и общества очень централизованным государством породил парадокс, наиболее точно описанный Уильямом Фуллером в его труде «Стратегия и власть в России»: «Россия является столь могущественной именно потому, что она является столь «отсталой» по европейским стандартам».

Другим важным парадоксом является то, что методы адаптации России к своей отсталости и тому, что она считает угрозами, судя по всему, и были основной причиной того, что западные страны относились к ней с подозрительной осторожностью. «Это происходило не потому, что Россия являлась исключительно агрессивным государством по сравнению с другими великими державами, — отметил преподаватель в Колумбийском университете Джек Снайдер. — Дело было в том, что специфичная природа российской власти, институтов и идеологий, порожденных моделью позднего развития, создали ситуацию, при которой Россия и Запад постоянно казались друг другу угрозой».

Иными словами, то, что на первый взгляд кажется внешнеполитической проблемой, на самом деле уходит корнями в модель внутреннего развития России. То, что Москва называет в основном проблемой в сфере безопасности (например, соперничество РФ и ЕС в прилегающих к их границам районах) на самом деле скорее является проблемой, происходящей от неспособности России в полной мере принять современность и закончить построение просвещенного государства — страны, где правит закон и обеспечивается политический и экономический плюрализм, и где власть старается найти должный баланс между интересами государства и стремлением к счастью отдельного гражданина.

С точки зрения Европы, основная проблема России в ее попытках добиться признания носит социальный характер. Вкратце, она сводится к несовместимости российского и европейского строев, а именно применяемых ими методов выстраивания отношений между государством и обществом.

Между тем, по мнению многих в Вашингтоне, значительным барьером для признания России равной являются экономические достижения. Учитывая, что ВВП всей России примерно равен ВВП одного лишь американского штата Нью-Йорк, претензии Москвы на то, что она является ровней США, представляются многим американским политическим игрокам смехотворными.

Многие ведущие российские аналитики по внешнеполитическим вопросам заявляют, что мы сейчас наблюдаем коренной сдвиг парадигмы, при котором имеет место рост «ренационализации международных отношений». По их утверждениям, «исторический» Запад был затмлен незападными странами. В дополнение, они также настаивают, что аспекты поведения России, представляющиеся устаревшими и почерпнутыми из дипломатического инструментария XIX века — включая то, что Россия предпочитает грубую силу и прагматичную геополитику, ставит национальное выше международного, и приоритезирует повышенную роль государства в обществе — на самом деле являются «постмодернистской» реальностью XXI века.

Но проблема в том, что российские эксперты неверно интерпретируют события в мире и, как следствие, делают неверные выводы о сложившихся тенденциях: государства не движутся назад, они скорее не поспевают за темпами перемен, происходящих в современном мире. При этом сценарии Россия рискует отстать еще больше, если будет упрямо придерживаться концепций XIX века. А, значит, цель добиться равенства с Западом станет еще более труднодостижимой.

 

Источник

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *